?

Log in

May 24th, 2015


Previous Entry Share
lev_alabin
12:53 pm - Весна в Луганске
И вот я в осажденном городе. Луганск встретил нас залпами сирени и свечами каштанов. Город полон воздуха и света. Это воздушный город. Отовсюду виден горизонт. Здесь широкие, пустынные улицы. Здесь на домах отметины осколков и прямых попаданий. Черные проемы окон выглядят устрашающе. Из них торчат и развеваются на ветру ошметки разбитого домашнего уюта. Кому пришло в голову накрывать залпами "града" жилые кварталы? Ответ на это можно найти на этих же, побитых обстрелами стенах. Красиво нарисованный жовто-блакитный флаг Украины с восходящим солнцем перечеркивает надпись: "Флаг убийц и недоумков". Вечером начинается комендантский час. Улицы совсем пустеют, и в воцарившейся тишине доносится с окраины звуки пулеметных очередей. Наши не отвечают. Завтра будет еще день.

Сегодня нас пригласили посетить передовую. Я сопротивлялся всеми силами. Но сопротивляться было невозможно. Потому что я просто обмер. Ясно, что мне туда ни в коем случае нельзя. В День музеев, в Ночь музеев, вместо того, чтобы мчаться на вернисаж, на фуршет, знакомиться с девушками, ехать на передовую совсем не хотелось. Тем более, высокое давление. И множество других уважительных причин мне никак не позволяли туда ехать. Но, вот мы грузимся, и какие-то суровые люди в камуфляже нас мчат на двух машинах в направлении фронта. В то место где по линии реки Северский Донец идет линия разграничения. Я весь сжался и пытался изобразить, что меня вовсе не существует. Я пытался впасть в анабиоз, и перестал откликаться на имя. Не откликался на тычки, справа и слева, и снизу. Перестал чувствовать, закрыл глаза, и в ушах стоял только гул от мотора. Но сквозь гул мне слышался разговор. Говорили о том, как убили такого-то, как ранили такого-то. В принципе, я никогда не держался за жизнь, но конкретно сейчас, я как бы не совсем готов был к этому. Ведь я еще не оплатил за электроэнергию за апрель, не сдал данные о водопотреблении за май. Внутри изредка возникал какой-то робкий протест. Ну, почему меня-то?
Наконец, мы приехали. Это была комендатура. Нас провели к коменданту в светлый домик. Комендантом оказался милый, доброжелательный подполковник. Луганчанин. Он ответил на все вопросы. И сколько человек в комендатуре и как они вооружены… чему я несказанно удивлялся. А как же военная тайна? Я включил фотоаппарат на запись и сделал полное видео нашего интервью. Он говорил, что им приходится восстанавливать село, отбитое от «укров». Здесь все употребляли это слово, поэтому и я иначе не могу написать. Они восстановили школу, в которую было прямое попадание снаряда. Восстановили поврежденный мост. В общем, хозяйственных дел было предостаточно. Мирная жизнь налаживалась, чему я был рад, наверное, больше всех.
- А когда же на передовую? – спросил я с некоторой претензией. Обманули мол. Какая-то мирная, никому не нужная жизнь тут, а хочется огня.
-Едем. – Этот короткий ответ опять послал меня в ступор. Я уже думал, что все позади. Ан нет. Приехали в Славяносербск. Тут стояли казаки. Местные жители. Зашли в штаб.  Очень хочется спать. Допишу потом,  что происходило на передовой.
Сегодня с утра, нас ждали в Луганском Университете. Собралось 25 девушек, одна краше другой и мы почти два часа говорили о литературе. Поэтическая блокада прорвана. Успехом пользовались мои послания в стихах Джейн Псаки и министру иностранных дел Польши - Гжегошу Схетыне. Посмеялись.
Потом поехали в школу №5, имени В. Даля. Тут на нас бросили 10-й класс. Принимали нас еще лучше. Я держал примерно такую речь:
Если бы был объявлен конкурс городов, я стал бы доказывать что самый красивый город земли это Луганск. Много на земле прекрасных городов, созданных самыми выдающимися архитекторами. Рим, Венеция, Париж и Лондон… Но Луганск побеждает в сравнении. Да, его не строили великие архитекторы, но этот город переворачивает основополагающие представления о градостроительстве. Город опровергает даже правила филологии. Сам корень слова «город» говорит, что тут все «огорожено», «нагорожено», а значит и «загорожено». А Луганск наоборот, отгораживает, открывает. Из самого центра во все стороны виден горизонт, а не небоскребы. И когда улицы этого города спускаются вниз, и равняются с горизонтом, то кажется, что улицы уходят прямо в небо. Это единственный город, в котором можно встречать и закаты, и рассветы, ничто не загородит солнце. Этот город открыт небу. И я бы даже дерзнул сказать, что его архитектором и было само небо.
И тот, кому пришло в голову бомбить этот город, обстреливать его, следы этих варварских обстрелов мы с содроганием видим сейчас, тот покушается на саму красоту. Он воистину безумен. Он ополчается против самого неба.
Мы тут общаемся со многими людьми, и с военными, и спрашиваем, какая стратегическая цель в обстреле гражданских объектов? И нам все отвечают, что никакого смысла в этом нет. То есть это делают безумные люди, чтобы посеять страх. Вместо красоты – страх. Я гоню мысли о политике. Я просто спрашиваю, кто победит? Красота или страх? Небо, или кто хочет затмить его пожарищами? Солнце, или безумие?
Я спросил детей, и они единодушно, не задумываясь, ответили: «Красота победит».
Честно говоря, я сам не совсем искренне говорил. Я говорил так, потому что так положено говорить. Но когда услышал этот ответ чистых душ, то сам поверил в свои слова. Так и будет.
Здесь я тоже читал стихи посвященные Псаки и Схетыне. Когда я напомнил, что Схетына, историк по образованию, заявил, будто Освенцим освобождала украинская армия. А значит и Польшу освободили украинцы, то мальчик из 5-го класса, тоже захотевший присутствовать на нашей встрече, поднял руку и воскликнул: «Тогда не было украинской армии». Поразительно, что знают наши дети, для министра иностранных дел Польши недоступно.
Потом мы выступали в библиотеке им. Горького. Эта библиотека огромная, мало уступает Ленинке. Здесь мы встретили множество писателей из Ленинграда, Ярославля… В общем, мы тут оказывается, не одни.
Ночью город погружается в полную тьму. Не подсвечивается ни одно здание, не горят фонари. Хочется сказать: «Это так авангардно», если бы не было так тревожно. Тут все по настоящему. Город во тьме, только небо и звезды. Погода прекрасная. На небе ни облачка. Но гулять ночью опасаешься, ведь комендантский час все-таки.
Очень неприятно слышать рассказы – вот здесь убило человека.  Там сразу нескольких. Тут  все было залито кровью,  и показывают тебе под ноги.  Хочется  подпрыгнуть, взлететь, но не попирать чужую кровь. Значит, что и с тобой могут сделать все что угодно. Безо всякого повода.  Во  время этих рассказов, я ощущаю, как вся сила уходит из меня, покидает вся энергия.   Нет сил, ни возмущаться, ни протестовать,  ни сопереживать, ни поддерживать.  Просто мертвеешь. Даже рукой пошевелить трудно. И это долго не проходит. И эти рассказы повседневны, обыденны.
Люди, которые все это пережили, конечно, уже совсем другие люди. Маргарита, наша коридорная, администратор, молодая хохлушка с высшими образованиями, была тут во время всех военных действий. Рядом с гостиницей упало несколько мин, разбило все стекла. Они все это убирали, восстанавливали. И теперь содержат в идеальном порядке. Но восстановлением мало кто занимается, потому что положение неопределенное.  Все боятся нового наступления.
 - Как же вы тут жили?
- А куда нам деваться? – Маргарита  очень веселая девушка. Она никогда не унывает.
Наш охранник говорит, что его мать на «Той стороне». И он может только по телефону с ней переговариваться. Матери  за 70.  Связь работает, вот что интересно, но проехать через линию фронта  нельзя. Мужчинам, по крайней мере, нельзя. А женщины бывает,  проходят. («А куда деваться»?) Она рассказывает по телефону, что станицу занимают  нацгвардейцы и они грабят все подряд. Относятся к  населению как к скоту. У соседки забрали старый холодильник. Отправляют во Львов.
- А зачем вам нужен такой хлам? - спрашивают. - А сгодится хоть на металлолом. Лишь бы вам не досталось.
Снимают стеклопакеты с окон.  И каждый день зачистка. То есть  вваливаются в  дом и начинают допрос.  Если прицепятся хоть к чему, например, что  сочувствуют к ЛНР, то тащат в  Службу Безопасности. Если есть родственники в Луганске, то проверяют каждый день.
Считается, что Луганск  тоже Украина, и его захватили террористы. Поэтому сообщение украинские власти не могут  запретить. И вследствие этого, ополченцы все знают о передвижении украинских войск.  Воистину «гибридная война».  Здесь в средствах массовой информации войну называют «национально-освободительной». Национальную гвардию называют  карателями. Здесь официально ходят две валюты. Гривны и рубли. Например, проезд на  маршрутках, переделанных из «Газелей»,  стоит 3 гривны, это 6 рублей. Даешь одну гривну и 4 рубля. И так во всех магазинах и кафе, в которых мы обедаем. Если даешь рубли, то сдачу дают в гривах. Рубли ценятся выше.
Сегодня был на пресс-конференции с Игорем Плотницким, главой ЛНР. Он объяснил введение рубля тем, что гривны  украинцы стали портить, обливали краской и т.д.  То есть деньги, предназначенные для Луганска,  приводились в негодность.  И введение рубля - это ответ  на подобное хулиганство.
 Я задал вопрос о двух офицерах ГРУ, задержанных в ходе боя  около города Счастье.  Плотницкий был готов к вопросу. Представил документы, что эти люди  официально состояли в ополчении.  Я сфотографировал  эти приказы. То есть это, действительно, реальные офицеры, уволенные  из  вооруженных сил России, и поступившие  добровольцами в армию ЛНР.

(39 comments | Leave a comment)

Comments:


From:(Anonymous)
Date:September 23rd, 2016 07:11 pm (UTC)

Adult purlieus

(Link)
Pornographic blog pictures from internet
http://arab.sexblog.pw/?jaelyn
underwater erotic erotic excerpts victorian erotic books kannada erotic stories erotic body paint
Весна в Луганске - dipart

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile


> Go to Top
LiveJournal.com